То, какой образ жизни он вёл, возможно, указывало на то, почему Зорун так добивался секретов фанатиков. Они были подрывающим, хаотическим фактором, а их колдовство, по-видимому, основывалось на прихоти и эмоции. По правде сказать, в то время, когда совет обратился к нему с этим заданием, Зорун уже тайно работал над ситуацией. Разумеется, он им этого не сообщил: в противном случае они могли бы не согласиться на список требований, которые должны быть удовлетворены в случае успеха.

Нет, никакого «в случае» быть не могло. Зорун не допустил промаха.

— Ты видел лидера ассенианцев, этого Ульдиссиана уль-Диомеда. Это правда?

— Д-да! Да! — закричал стражник почти радостно оттого, что может ответить хоть на какой-то вопрос. — Видел его! Бледный! О-он… Был фермером, говорят!

— Землекоп, — презрительно процедил заклинатель. — Немногим лучше животного.

Фигура над пентаграммой издала булькающий звук — должно быть, в знак согласия.

— Говорят, что он сам разрушил храм. Ты видел это?

— Н-нет!

Ответ рассердил Зоруна:

— Значит, я зря теряю с тобой время.

Он сделал жест, и истекающая кровью фигура вдруг начала задыхаться. Израненный стражник захрипел от удушья. Он попытался дотянуться до горла, которое стало безобразно раздуваться вокруг кадыка. Однако даже если бы руки пленника кеджани и были свободны, — а это, конечно, было не так, — он ничего бы не смог сделать, чтобы остановить работу заклинания Зоруна.

Издав последний несвязный крик, стражник поник. Зорун Тзин наконец дал телу упасть на пол, где оно довольно неуклюже растянулось поверх узора.

— Терул!

На его зов приковылял неповоротливый кеджани со слишком маленькой головой. На нём ничего не было надето кроме простой туники. Лицо напоминало мордочки маленьких приматов, священных для многих жителей нижних земель, хотя Зорун видел в них не больше божественного, чем в своём слуге. Терул великолепно исполнял прямые приказы, не задавая вопросов, — потому заклинатель и подобрал его в трущобах.