— Немедленно прекратите это безобразие! — вконец обезумев, завизжала химичка, но голос ее сорвался, и Антония продолжала хрипящим шепотом: — Ведите себя достойно, как подобает разумным существам…

Десятки покрытых чешуей коротышек стремительно окружили ее. Самые рослые аборигены планеты Кураре были чуть выше метра, да и весили курарики немного. Однако всей оравой они повалили ошеломленную женщину, несколько особей держали ее за конечности, кто-то упал на голову, зажав рот, а самый сексуальный, скинув сплетенную из травы юбочку, лег на Антонию, мощно выполняя возвратно-поступательные движения.

Запертый в машине Корунд мог лишь беспомощно наблюдать, как аборигены, весело галдя, один за другим насилуют землянку — пусть даже тупую, злобную и подлую. Антония давно уже перестала отбиваться и даже вообще не шевелилась, а курарики все подходили, торопливо выполняя традиционный для многих рас акт демонстративного унижения побежденной особи.

Безусловно, Антония Алекс вполне заслужила экзекуцию, но зрелище было неприятное. Эдик скрипел зубами и матерился, а другая банда курариков с веселым верещанием занялась некрофилией с трупом Элизабет.

Тут не выдержали нервы у Аль-Махди, который до сих пор скрывался от аборигенов, затаившись в высокой траве. Он вдруг вскочил во весь рост и, невразумительно вопя, бросился вверх по склону. Обрадованные новому развлечению курарики устремились в погоню, на бегу постреливая из своих маленьких луков. Две стрелы угодили в спину и ляжку, когда Падла-Газанфар уже почти добрался до машины. Обливаясь кровью и слезами, он все-таки втиснулся в кабину, захлопнул дверь, упал на водительское кресло и попытался запустить мотор. Однако трак не желал слушаться, и Газанфар замолотил кулаками по приборам управления.

— Идиот, ключ остался у Лиззи, — крикнул Эдик. — Выпусти меня. Я смогу поднять машину.