Конечно, это был тест, и этот тест она выдержала.

— Берут, — сказала она, — И еще как. — и добавила. — А если без метаметафоризма?

— А если без него, — грустно сказал я, — я специалист по технологии.

— Технологии чего?

— А ничего, просто технологии. «А еще они рисуют все, что начинается на букву „М“: мальчишек, математику, множество…» — «Множество чего?» — «А ничего. Просто — множество…»

— Понятно, — сказала она, — только не очень.

— Ну, — сказал я, — меня не интересует, ЧТО делать, а интересует — КАК. Приемы, рецепты, алгоритмы.

И начинается интеллектуальный разговор. Ну очень интеллектуальный. Но не о том. А внутри этого разговора, на полунамеках и полуфразах, идет менее интеллектуальный разговор, но — о том самом. Так вот ты, оказывается, какой. А ты, оказывается, вон какая.

Ритуальный танец. Только танец языком. Или так: ритуальный танец на обоюдоостром языке, смертельный трюк.

И что меня особенно бесит: я распустил хвост, как последний петух — сразу, с первой фразы. Не то, что я стараюсь казаться умнее, чем я сеть (да это и трудно: я ужасть какой умный!). Но я ВЫПЕНДРИВАЮСЬ, вот что паршиво. Из-за этого и пить бросил: чуть глотнешь, и начинаешь из себя изображать, а утром невыносимо стыдно. Ну умный ты, так и молчи себе в тряпочку. Тем более, что в нашей стране это — основной закон самосохранения.

Да. А зовут ее, оказывается, не Любой. Любой, как выяснилось, зовут ту тыдру.

…Что-то у меня с логикой. Почему бы им обеим не быть Любами? Классическая загадка: у меня в кармане две монеты на общую сумму 15 копеек. Одна из них не пятак. Что это за монеты?

— Скажите, а как вас звали в детстве? — спросил, наконец, я. Исключительно умный ход. «Киса…» — застенчиво сказал Ипполит Матвеевич. «Конгениально!» — заметил великий комбинатор.

Она насмешливо косит на меня зеленые глаза. — Да так и звали. Люсей.