– Вы…

– Мог вызвать, я говорю, замыкание в полости нашего тела. А там было предостаточно веществ, способных взорваться.

– Еще бы!

– Могли также расстроиться магнитные поля…

– Именно, профессор, – сказал Горин, и у него перехватило дыхание. – Расстроились магнитные поля. На краткий миг. Но этого хватило. Однако, если вы считаете, что угля быть не могло, то как же…

Профессор помолчал, размышляя.

– Не согласен, друг мой. Никому не удавалось наблюдать в естественных условиях подобные источники тока. Они – изобретение человека. Человек, друг мой, его разум – самое прекрасное…

– Жизнь прекрасна во всех проявлениях, – пробормотал Горин стандартную фразу. Он думал о Лилии, и фраза показалась ему точно выражающей мысль.

– Это, безусловно, тонко подмечено, – сказал старик, на мгновение перестав кряхтеть; последние минуты он только тем и занимался. – Жизнь во всех проявлениях – это…

Он умолк и через секунду закряхтел еще сильнее. Горин чувствовал, как все ближе подступают воспоминания, еще немного – и они овладеют им и больше уже пе выпустят.

– Скажите, – произнес вдруг Серов уже другим, бодрым и даже чуть звенящим голосом. – Скажите, а вы за это время не наблюдали ничего… к чему могла бы относиться ваша фраза?

Фраза относилась к Лилии, но старик не мог знать этого. Горин повел глазами.

– Я наблюдаю пепельницу, – пробормотал он. – И кресло. Вот и все, маэстро.

– Понимаете, – сказал старик, – мне тоже пришла в голову мысль… Разряд, очевидно, имел место. Именно электрический. И если думать о его источниках, мы можем остановиться на одном из двух выводов: или под поверхностью и в самом деле имеется какой-то заряженный пласт, – но от явлений природы, которые не обладают инстинктом и не могут выбирать слабое место для удара, наше тело было достаточно хорошо защищено…

– Да, оно было защищено, однако могло ведь случиться…

– Погодите, дайте закончить. Или… или это была жизнь.