– Вы полагаете, что явление произошло бы так или иначе, и это… наше тело оказалось здесь, в месте проявления этого эффекта, лишь по случайности?

Серов помолчал.

– Нет, этого я не думаю, – ответил он наконец. – Я полагаю, что тело каким-то образом повлияло на течение определенных процессов, своим появлением как-то стимулировало, катализировало их, и в результате… Но я пока не вижу механизма этого явления.

– Я тоже. Послушайте, профессор: а если в той полости был газ?

– Газ?

– Именно! Тело, вступив в контакт с поверхностью астероида, неизбежно нарушило ее структуру. Возможно, образовались микроразломы. Газ получил выход на поверхность. Температура оставалась достаточно высокой…

– Для возгорания газа? Сомневаюсь. Кроме того, газ в полости – если он был – находился под немалым давлением. Предположим, какая-то часть его получила выход на поверхность. Допустим даже, она загорелась. Ну и что? Возник бы факел. Это послужило бы предупреждением, позволило принять необходимые меры предосторожности. Пламя не могло пробраться к массе сжатого газа: слишком велико было бы давление изнутри.

– Да, – сказал Горин. – По-видимому, вы правы. Но, откровенно говоря, больше ничего мне не приходит в голову. Скорей наоборот.

– Что значит – наоборот?

– Скорей выходит из нее…

– Ну… Ну что вы… Не надо так. Помолчим немного и подумаем.

– Помолчим, – согласился Горин.

Они помолчали. Горин прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Так было легче. Резко падали капли. Прошло время; наверное, много времени. Они не считали его, хотя чувствовали, как уходят минуты. Горин открыл глаза.

– Заря, профессор.

– Что? Что?? Где заря? А? Где? Где???

– Да нет, профессор. Просто заря. Скоро взойдет солнце.