Сурдин был здесь. И Войцех тоже, и Елена, и Ольга, и вся смена горняков, и еще человек двадцать. Всего более половины команды. Они сгрудились перед транспортной тележкой, с которой им что-то вдохновенно вещал Бартоло, ожесточенно размахивающий руками. Он стоял лицом ко входу и увидел меня первым. Замолк на полуслове, застыл в неподвижности, так и не опустив вскинутую руку. Потом в направлении его взгляда ко мне медленно повернулись остальные.

– Вы здесь очень кстати, командир, - сказал Бартоло, и в голосе его прозвучало замешательство. Впрочем, он довольно быстро справился с ним. - Странно только, что не вы нас здесь собрали.

Бартоло - лучший программист из тех, кого мне доводилось знать. Я пришел к этому выводу еще на Земле, в Центре подготовки, и не переменил своего мнения до сих пор. Худощавый аргентинец, смуглый, подвижный, импульсивный, эмоциональный - типичный представитель своей нации. Удивительно, но его подругой стала Сигрун - полная и абсолютная противоположность по темпераменту. Казалось, ее безмятежное спокойствие выковано в недрах вечных ледников родной Исландии. Лед и Пламень - так я называл про себя эту пару, вполне удовлетворенный подобным соединением стихий. Если Бартоло стал причиной кризиса - это только моя вина. Мне следовало распознать в нем потенциального бунтаря.

Те, кто находился здесь, слушали сейчас его. Не меня. Ему, скорее всего, подчинялись. Не мне - их командиру. Это было очень серьезно.

«Друг мой, существующий, когда пожелаешь! - возопил я в мыслях своих. - Отчего ты не вездесущ и не сверхпроницателен, а также не доступен для общения именно тогда, когда ты мне особенно нужен! Друг ли ты мне вообще после этого?»

Кстати, отметил я, Сигрун среди собравшихся не было. Зато присутствовал Лозовский. Он стоял справа от Бартоло - на месте первого соратника.

– Что происходит, Бартоло? - требовательно произнес я. - Почему ты здесь, а не на своем рабочем месте? Кстати, тот же самый вопрос адресован и всем остальным.