— Конечно, — сказал атташе. — Две сотни юристов как раз играют в покер наверху. Позвать кого-нибудь из них?

— Ты что, придурок?! — произнес президент. — Да мы тогда через час окажемся по уши в дерьме!

Президент опустился в кресло и долго сидел, закрыв глаза, как будто безоглядно несясь навстречу глухой стене, обхватив колени ладонями, так что косточки побелели.

Полдюжины раз он облизывал пересохшие губы, но лишь когда он сильнее стиснул колени, из его рта со свистом и шипением стали вырываться проклятия:

— Глупцы, тупицы, придурки, недоумки безмозглые...

— Да, сэр, — сказал один из сенаторов.

— Я не закончил! — взревел президент.

— Да, сэр.

— Чертовы недоумки, ничтожества...

Президент замолк.

— Скоты безмозглые, — подсказал кто-то.

— Пропойцы, недоделанные ублюдки!

Все закивали.

— Дебилы, кретины, дегенераты, жалкие идиоты! Господи Иисусе! Боже всемогущий!

Президент открыл глаза.

— Вы хоть понимаете, что на нашем фоне ООН будет выглядеть как сборище ангелов? Скопище Эйнштейнов! Собрание Отцов, Сыновей и Святых Духов!

Молчание.

— Господин президент, сядьте, у вас лицо красное.

— Я думал, оно должно быть багровым, — сказал президент. — В Конституции есть статья, которая дает президенту право зверски убить, зарезать, повесить, казнить на электрическом стуле или четвертовать этих тупоголовых сенаторов?

— В Конституции нет, господин президент, — ответил Смит.

— На следующем заседании Конгресса пусть включат.

Наконец он немного успокоился и расправил сжатые в кулаки пальцы. Он по очереди вгляделся в каждую из ладоней, словно на них было начертано решение. Слезы закапали с его ресниц.

— Что же нам делать? — простонал он. — Что же нам делать?

— Господин президент.

— Что же нам делать? — тихо повторил он.