Радио спятило. По крайней мере, так оно уверяло друзей.

- Пусть заткнется этот марш, марш, марш, - твердило оно, - я пущу его на фарш, фарш, фарш!

Воздушный шарик, еще недавно преисполненный воодушевления, сник и пребывал в явном смятения.

- Такие электроприборы в проспектах не рекламировали, - признался он тостеру и добавил, посмотрев на зазубренные, подпирающие небо стены каньона: А в Хобокене все было цивилизованнее.

Прежде, чем тостер успел с ним согласиться, на северной стороне каньона, где выстроились боевые тостеры, прогремел сильный взрыв. Песня, сводившая с ума радио, смолкла, и из динамиков раздались противоречивые указания. Сначала: "Неисправность! Неисправность! Эскадрилья летающих морозильников - на посадку. Повторяю, морозильникам - на..." Другой, более спокойный голос, произнес:

"Причин для тревоги нет. Пожалуйста, не волнуйтесь. Стойте на своих местах. Повторяю, оставайтесь...". Потом послышался третий голос: "Включить все вентиляторы! Включить все вентиляторы! Включить все вентиляторы!".

Загудели установленные на стенах каньона громадные электрические вентиляторы, и красное марсианское небо заволокло густой красно-багряно-сиреневой пеленой. Вентиляторы пытались отогнать от парадного плаца облака радиоактивной пыли. Тостер догадывался о том, что случилось; Серпантина рассказала ему о происшествии на заводе в Эридании и объяснила, какие могут быть последствия. Однако ни она, ни - судя по всему - кто-либо из летного комсостава МОАП не предвидели, что радиация может повредить навигационные системы боевых машин.