Тостер, поскольку какие-либо вращательные характеристики у него начисто отсутствовали, пришел в замешательство, увидев показания на дисплее калькулятора, и даже Гувер вместе с радио, знавшие кое-что о "пи", были слегка озадачены, потому что калькулятор менял цифры быстрее, чем они успевали разглядеть их.

Снова ослепительная вспышка, и калькулятор весь засветился, будто игровой автомат, зафиксировавший самый крупный счет. На дисплее появилась надпись: Е = мс2.

- Что это значит? - прошептало электрическое одеяло.

- Понятия не имею, - отозвался с беспокойством тостер, обвивая своим шнуром стоящую рядом на кухонном столе деревянную перцедробилку. - Просто не представляю.

Полыхнув еще одной миниатюрной молнией, калькулятор отсоединился от слухового аппарата.

- О! - воскликнул он. - Ой-ой-ой! Великие небеса! Я не... Я не могу... Вы не поверите... Нет, немыслимо! Извините, но мне нужно обратно в ящик.

- Он справился? - спросило одеяло.

- Думаю, да, - ответил тостер. - Кто-то из них точно справился.

- Слушайте! - вскрикнуло радио. Издалека, словно передавала станция, которая находилась на пределе слышимости, донеслось чье-то пение. Однако пело не радио, пел слуховой аппарат.

- Не сочтите меня назойливым и бестактным, - прервал пение вентилятор, но я хотел бы узнать, где вас изготовили. Меня самого, например, - на фабрике в Ульме.

- А меня, - проворчал Гувер, - в США.

- Что ж, - задумчиво промолвил слуховой аппарат, - установить, откуда я происхожу, довольно трудно. Патент на меня был выдан в Берлине в 1934 году за номером 590783, но к тому времени я уже находился в Принстоне, штат Нью-Джерси.