Так что от полицейских мне удалось отделаться часа за два. Это можно было бы провернуть еще быстрее, но оказалось, что я как-то незаметно оброс довольно большим количеством приятелей, с которыми полагается вести светскую беседу: например, обсуждать многочисленные пороки их великолепного начальника, генерала Полиции Бубуты Боха и сочувственно качать головой, а на все это требуется время...

Так что когда я наконец-то остался один, дело шло к полуночи. Я выглянул в Зал Общей работы и с удивлением обнаружил там Нумминориха. Бедняга задумчиво клевал носом в одном из кресел - я так зашился, что забыл сообщить ему, что он может идти домой.

- Ох, а я-то думал, что ты уже давным-давно смылся! - Виновато сказал я. - Извини. Мне очень стыдно.

- Ерунда, Макс. - Улыбнулся Нумминорих. - Дома для меня непременно нашлась бы пара-тройка дел, а так я вроде бы на службе - что с меня возьмешь!

- Логично. - Согласился я.

- Вообще-то, я уже лет сорок не проводил конец года в столице. Доверительно сообщил Нумминорих. - Я всегда уезжал куда-нибудь в горы графства Шимара, или в Гажин, к морю, или еще куда-нибудь, где меня никто не знает, примерно за дюжину дней до этого грешного события. Хенна сначала ужасно злилась, что я бросаю ее наедине со всеми незавершенными делами, а потом все взвесила и поняла, что от меня все равно никакого толку: своих незаконченных дел у меня никогда не было - разве что оплатить счета - а в ее собственных делах сам Лойсо Пондохва ногу сломает...

На этом месте я восхищенно хихикнул. Там, где я родился, в подобных случаях принято говорить: "черт ногу сломит". Я подумал, что мой добрый приятель Лойсо Пондохва был бы весьма польщен, узнав о сходстве этих выражений. Время от времени его все еще скручивают тяжелые приступы тщеславия, что бы он там не говорил насчет того, что "от прежнего Лойсо совсем ничего не осталось"!.