— Слышал об этом, но все равно хотел с вами побеседовать. Мисс Тейлор, мне кажется, если вы просто взглянете на Мелиссу, от вас не убудет. Да и времени это много не отнимет.

Я не сводила с Алана глаз. Меня терзали смутные сомнения.

— А если я откажусь, тогда что?

Он недоуменно нахмурился:

— Простите, что-то не понял.

— Ой, да бросьте притворяться, Алан. Вы целый день караулили меня, чтобы поймать не в конторе и потолковать по душам. Добились, чтобы моя начальница сказала, где меня искать, но не позволили ей присутствовать при нашей беседе, чтобы у меня не было ощущения, будто на меня давят. В общем, сплошное сочувствие. — Я наклонилась к нему и вынула у него из пальцев бутылочку с уксусом. — Ваш единственный сын, вампир, обвиняется в убийстве. Если его вину удастся доказать, то двадцатью годами заключения он не отделается, нечего и мечтать. Его пошлют прямехонько на гильотину, а останки сожгут и развеют по ветру над текучей водой. — Я со стуком поставила злосчастную бутылочку на стол. — Почему бы вам не открыть мне подлинную причину, по которой я, по-вашему, возьмусь за это дело?

Алан дернулся и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Не делайте из меня негодяя, мисс Тейлор. Я лишь пытаюсь спасти сына.

Я и не подумала отвечать. Пусть выскажется до конца.

— Ладно. — Плечи Алана ссутулились. — Бобби просил вам кое-что передать, но только в случае отказа. Он не объяснил мне, в чем суть, — сказал, мне лучше не знать. — Глаза у него потемнели от отчаяния. Видно было, что в душе у него идет нешуточная борьба. Потом он явно принял какое-то решение и тусклым ровным голосом сказал: — Мой сын ничего дурного в жизни бы не сделал.

— Ну так валяйте, выкладывайте ваше послание, раз уж расшифровать его могу только я.