Когда это случилось со мной, мне было всего четырнадцать.

Мне показалось, что во впадинке между ключицами у меня забилась жилка. Я прижала ее пальцем, потерла кожу, стараясь избавиться от неприятного ощущения, которое пробудили воспоминания. Четырнадцать... Это было десять лет назад, в другой жизни, и в те времена ни вампиров, ни закон совершенно не волновала участь таких, как я.

— Держи, Дженни! — Кэти неуклюже поставила на столик стакан с соком и схватилась за очередную газету.

Сок пролился мне в горло ледяной струйкой, а меня и так уже бил озноб, несмотря на жару. Ладно, подождем. Я подцепила пальцем газетный лист, в который вперилась Кэти, и поинтересовалась:

— Что пишут? Есть какие-нибудь новости про мой сандвич с ветчиной?

— Ага, щас, — пробормотала она, едва слыша меня и не отрываясь от газеты, — щас, минуточку.

— Если рассчитываешь на чаевые, то зря, — добавила я.

— Да делает тебе Фредди сандвич! — Кэти глянула на меня поверх газеты с выражением оскорбленной невинности. — И вообще, он говорит, что из меня официантка получше, чем из тебя когда-то. Вот так вот.

— Подумаешь, — усмехнулась я, — он всем девушкам это говорит.

Кэти фыркнула и демонстративно заслонилась от меня газетой.

По спине у меня побежали настороженные мурашки. Я почувствовала чужой взгляд. В дверях кухни стоял долговязый юнец ненамного старше Кэти и пялился на меня. Я ответила ему пристальным взглядом, он вздрогнул, будто от ожога, и скрылся из виду.

Я пожала плечами. Все дело в моих глазах — они у меня янтарные и с овальным зрачком, почти как у кошки. Да и волосы не лучше — того же необычного янтарного оттенка. В Лондоне, правда, живет немало фей и прочий волшебный народ всех разновидностей, но от моих глаз люди все равно шарахаются. Потому что во всем остальном я человек человеком.