Жилину пришлось не просто околачиваться у Белого дома, но вынужденно содействовать укреплению... м-м... укреплений. Взрослый дядя специфической комплекции на баррикадах должен заниматься чем-либо общественно полезным. Иначе он -- засланный, он -- оттуда, не наш! Точно, не наш! Вот сеет панику, говорит, что если пойдет "альфа", то баррикады не задержат их и на секунду.

-- Предъявите документы, гражданин! -- юнец, эдакая сопля в полете, вцепился в жилинский рукав и упорствовал: -- Документы! Документы!

Пальцем шевельнуть -- и юнец обездвижился бы всерьез и надолго. Но... К тому же вокруг них моментально образовалось плотное кольцо сплошь из эдаких соплей. Не такое уж плотное -- для спеца класса Жилина работы секунд на шесть-семь. Но... М-да, бей своих, чтобы чужие боялись.

Дались вам, дурашки, жилинские документы! (Не дались! Спец, приступая к делу, не имеет при себе ни единой бумажки). Вот у лазутчика, объявись он здесь, документы бы топырили карман, как накладной бюст! Эх, мальчишки! Сыщики вы, разбойники лопоухие!..

Выручил Айова Смит. Из Си-Эн-Эн. И пацанов выручил, и Жилина. "Ванья! -заорал Айова Смит. Ты тоже здесь! Манифик, Ванья! Это история, Ванья! Проведи меня туда, Ванья! А то ваши не пускают!"

Туда -- в Белый дом. Ваши -- наши. Айова Смит -- Си-Эн-Эн.

И пацанята сразу забыли про документы, про лазутчика, про бдительность-бдительность-и-еще-раз-бдительность. И очкастый кузнечик-голенастик, еле удерживая, передал Жилину лом в знак солидарности: "Держи, дед!"

Угу, дед!.. Ну, верно. Красоваться в полный рост, выпятив грудь, размахивая российским "бесиком", -- удел молодых и глупых. (Не Рюг ли то был?). Надрывать ломкий голос и нестроящую гитару: "Хочешь выйти на площадь?! Можешь выйти на площадь?!" -- тоже удел молодых и глупых. (Не Рюг ли терзал струны?). А ты, дед-Иван -- ломиком, ломиком! Инициатива наказауема! Баррикады, говоришь, неправильные? Поправь!