Римайер отмахнулся столь пренебрежительно, что Жилин на секунду забыл, где он и когда.

-- Римайер! -- сказал Жилин, угрожающе вздымаясь из глубочайшего кресла. -- Меня мог писать только ты, Римайер! А, Римайер?!

В этом "А?!" не было вопроса -- мол, ты или все-таки не ты? Ясно -- ты.

А было в этом "А?!" требование: теперь объяснись, сукин кот! объяснись поубедительней, иначе плевать на субординацию, на иные условия, на место пребывания.

Впрочем, как раз место пребывания и усмирило. То есть не в смысле -- Москва. И не в смысле -- явка. В менее глобальном смысле -- кресло. Глубочайшее -- что да, то да.

Римайер изначально утвердился на откровенно кухонном табурете, простеньком, но крепком. А более в комнате не было ничего. Кроме кресла. И -- все. Да! Еще тяжелые-сплошные шторы. Теперь все. И правильно! Потенциальному покупателю однокомнатной, зато крупногабаритной квартиры в престижном районе столицы (метро "Аэропорт" -- "Сокол") не нужна чья-то прежняя мебель б/у, разве для присесть, оглядеться, с риэлтером обсудить с глазу на глаз то... се... (стул и кресло) и сугубо приватно (шторы).

"Риэлтерская фирма "Этаж -- Ltd." предлагает вашему вниманию широкий спектр..." -- далее номера телефонов...

...один из которых хронически занят.

Но если набрать этот номер умеючи, то в трубке отзовутся. И предложат вашему вниманию широкий спектр...

И так далее, и тому подобный белый шум, из которого умеючи вышелушивается информация: что-где-когда.

Старо как мир. Но столь же надежно. Так же старо и надежно, как понятие "явка". Вот и не надо изобретать велосипед. Способ связи -- все тот же. Явка -- она и есть явка, сколь бы ни подыскивался термин-заменитель.