- Слышал я, - с набитым ртом сказал Никол Скирс, - будто ты, Кит, намереваешься бросить службу в Си-Ай-Си.

- Это не слухи, Никол, - поучительно поднял палец Кристофер, - и тебе передали верно. Так что это не слух, а точная информация.

- Но из-за чего ты решил осиротить это весьма уважаемое ведомство? спросил Фрайзерс.

- Агентурная разведка - не мое призвание. Мечтаю о другом.

- О чем?

- Буду писать, ребята!

- Но ведь ты же на протяжении десяти лет работал у нас, к тому же охотно и удачно. Вспомни, сколько раз мы брали верх над испанскими агентами, тайными легатами папы, французской католической лигой, орденом иезуитов! А теперь - все? Как тебя понимать?

- А очень просто. Я считаю, что когда отчизна в опасности, когда ей угрожает иностранная интервенция, обязанность и призвание каждого патриота - стать солдатом! В мирное время - это не обязательно.

- Эх ты, слепой Гомер! - подал голос и Поули. - Легко войти в игру, но трудно из нее выйти...

- Надеюсь выйти из нее так же быстро, как из тюрьмы Нью-Гейт.

- Не забывай, Кристофер, - со значением сказал Поули и тяжело глянул исподлобья, - ты из нее вышел второй раз, а господь бог любит троицу.

Воспоминание о первом заключении всегда угнетало Кристофера, и тут он стал хмурым.

Все произошло тогда из-за высокомерного Томаса Уотсона, склонного к злым шуткам.

Лорду Уолсингему следовало бы приструнить своих подчиненных за их безнаказанные поступки, а особенно Уотсона, потому что шутки его граничили с патологической жестокостью. Достаточно припомнить случай, когда он для развлечения вдохновенно и упрямо вдалбливал одной пострадавшей женщине, мужа которой неожиданно арестовали, что она - внебрачная дочь испанского короля и, значит, наследница короля Священной Римской империи, Испании, Португалии, Нидерландов, Италии, Сицилии, Англии и Шотландии, а возможно, в будущем - даже Франции.