Нет, добровольцы не перевелись. Они предлагали новые, все более изощренные программы исследований; модели "абсолютно неуязвимых" скафандров... Само руководство Станции Проникновения готово было свернуть все работы. Пожалуй, этому препятствовала лишь воля двоих - Валентина Лобанова и Уве Бьернсона.

III

Чтобы показать собравшимся мощь лазерных лучей, компьютер провел одним из них повыше цели, и на песок с глухим гулом, встряхнув побережье, сполз целый увенчанный рощей утес. Затем все три луча скрестились, родив слепяще-алую звезду. Она пылала посреди богатырской груди Уве, а тот лишь смеялся и махал рукой экспертам...

Никакого видимого скафандра на Бьернсоне не было, лишь тонкая скорлупа времяслоя, незримый кокон, в теории - непроницаемый для любых энергий. Его не заменила бы и многометровая стальная броня... Теперь Уве мог спокойно прогуливаться среди термоядерных взрывов. Времяслой был известен давно, но лишь Бьернсону удалось запрятать его в горошину карманного абсолют-аккумулятора...

...Они обнялись возле приемного круга и, отстранившись, заглянули друг другу в самую глубину глаз. Другие провожающие отошли из деликатности.

- Скажи Сигрид, чтобы набрала к моему возвращению в лесу земляники, сказал Уве. - Сейчас самое земляничное время. Завтра вечером, часам к шести, я приглашаю тебя на землянику со сливками.

- Прекрасная идея, - кивнул Валентин. Безошибочное чутье подсказывало ему, что он больше никогда не увидит своего ближайшего друга, но Лобанов не выпускал чувства на поверхность, чтобы Уве, сильный в биосвязи, не прочел их. - Кажется, с детства не ел такого...

Бьернсон снял руки с его плеч - и вдруг украдкой, быстро начертил в воздухе "горизонтальную восьмерку", знак бесконечности. То был их с Валентином заветный, принятый в детстве тайный пароль.

- Береги себя, старый! - не утерпел Лобанов. Голос его предательски дрогнул.