— На всех присутствующих.
Элиса пересчитала всех своим мягким голосом:
— Шесть человек.
— Послушай, Элиса, как это ты интересно считаешь? Нас ведь всего пять, — возразил Калеб.
Девушка засмеялась, и комнату словно озарило светом:
— А я всегда считаю господина Альва за двоих, ведь он так много ест.
— Да, но это по нему не видно, — улыбнулся Андреас. Он просто души не чаял в своем внуке. — Накрой еще на двоих. Похоже, что скоро подойдут Ирмелин и Габриэлла.
Элиса вышла.
Калеб продолжил:
— Пока Никлас получит ответ от Виллему и Доминика, у нас будет время все как следует обдумать.
— Конечно, — ответил Маттиас. — Обязательно напиши, Никлас, что мы очень ждем их. И как можно быстрее!
— Мне кажется, время не терпит, — раздумчиво произнес Калеб. — Очень рад скорой встрече с ними, но, признаться, страшно за них боюсь. Мы все ждали этого момента, а они готовились к нему всю жизнь. Это так, но теперь я боюсь. Я никак не ожидал, что все случится и…
Он вздрогнул. Хотел сказать о смерти, но язык не повернулся.
— Бедные наши дети, — пробормотал Андреас. И никто из них не знал и не ведал, что ждет Людей Льда. Кто из них останется в живых, а кто погибнет.
2
В одну из летних ночей неизвестное существо добралось до Кристиании.
Хозяин одного из трактиров утверждал, что он смутно видел нечто, передвигавшееся по улице. Но когда выглянул на улицу, никого не увидел.
«Это нечто было гигантских размеров», — докладывал он позднее властям во дворце Акерсхюс. О размерах хозяин мог судить наверняка, так как часто смотрел в окно и мог сопоставить рост человека с оконной рамой. Проходя мимо трактира, существо закрыло собой нее окно. Больше хозяин ничего не мог сказать, так как стекло в его окне было неровным и почти непрозрачным. А еще он пережил чувство страха, возникшее невесть откуда.
Скоро никто не сомневался в том, что трактирщик сказал правду. Пару дней спустя в сточной канаве нашли девицу легкого поведения. На ней не было найдено никаких следов насилия, но глаза смотрели в пустоту с ужасом и недоверием. А если точнее, то когда ее нашли, она лежала и глядела на главную улицу, свой «район работы».