Шел 1684 год. В это время сыну Виллему и двум другим детям того же рода исполнилось по семь лет…

…По глинистой проселочной дороге одной из отдаленных горных долин шли две женщины.

Ветер что есть силы трепал сухой вереск. Было страшно холодно. Женщины поплотнее запахнули шали. Они шли домой, согнувшись вдвое, чтобы хоть как-то защититься от ветра. Чтобы услышать, друг друга, приходилось кричать.

Одна из женщин указала пальцем на землю:

— Заметила? Мы идем по этим следам уже довольно долго.

Другая, увлеченная рассказом о своем ревматизме, не видела ничего. Однако и она нагнулась, потом спросила с оттенком неуверенности:

— Словно… Похоже на звериный или на человеческий след.

— Да, — отвечала вторая. Ей стало не по себе. — След-то, однако, только один!

— Вот это и странно.

Женщины решили рассмотреть следы и повернули назад. Но пока шли, сами же и затоптали их.

— Я обратила внимание на эти следы еще тогда, когда мы спускались по горной тропинке, — растерянно произнесла одна из женщин.

Больше следов им увидеть не пришлось, началась более твердая часть дороги. Они увидели всего три отпечатка. Следы были четкие — один, без сомнения, от босой человеческой ноги, а второй они не смогли четко разобрать.

— След от босой ноги в это время года? — с сомнением произнесла первая.

— Похоже на то, — пробормотала вторая. — Господи Боже, Всемогущий Отец, сотворивший небо и землю, спаси нас от злых сил!

И они побежали к поселению что, было, мочи, только черные юбки развевались на ветру.

Запыхавшись, вбежали в дом к одной из них, и все рассказали мужу. Он выслушал их с сомнением. Да и потом, кому понравится, когда его будят после обеда.

Увидев следы, он тут же побледнел. Обломав еловую ветку, тщательно замел их.

Другим концом ветки нарисовал на глиняной дороге крест.

— Никому ни слова, — шепнул он. — Мы не можем позволить, чтобы началось массовое бегство. Нарисуйте смолой кресты на домах и сараях, ночью зажгите свечи!