Хромоножка понял, что пришел его последний час. Молиться он не умел, ведь никто не рассказывал ему о Боге и Иисусе, а пастор выгнал из дома Господня, чтобы калека не осквернял его своим присутствием. Так что несчастному некого было молить о помощи в свой последний час. Бедняга снова задергался и застонал. Он знал, что от чудовища нечего ждать жалости и снисхождения. Страшилище склонилось над несчастным. Хромоножка закрыл лицо руками и сжался в комок. Он почувствовал сильный толчок и почти беззвучно удаляющиеся шаркающие шаги.

Еще не веря, что остался жив, калека распрямился. Огляделся. Рядом с ним не было никого. Полный недоумения, он сел.

Цепь больше не тянула. Он в изумлении уставился на нее. Он свободен! Цепь была разорвана у основания столба, а конец болтался на ноге Хромоножки.

Калека даже не понял сразу, что произошло. А когда понял, то пополз прочь с такой скоростью, с какой не передвигался еще никогда в жизни.

Он не знал, где находится. Добравшись до освещенных улиц, увидел торопящихся куда-то людей с тележками, нагруженными всяким добром. Вес шли в одном направлении. Тележек было не очень много. За четверть часа он увидел не больше трех.

Хромоножка не мог никого спросить. Во-первых, он не знал, как называется улица, на которой жил. А если б и знал, все равно его бы никто не понял, попытайся он заговорить.

Единственное, что ему оставалось — так это пойти за людьми с тележками.

Так Хромоножка покинул свою родную Кристианию и очутился в сельской местности — там, где ему никогда еще не приходилось бывать. Он то ковылял, то полз, стараясь, все время держаться на приличном расстоянии от людей. Но за ним волочилась предательски звеневшая цепь — словно чумной колокольчик на больных. Люди и не воспринимали его иначе как прокаженного.

Массовое бегство из города продолжалось недолго. Скоро обнаружилось, что чудовище покинуло город.