Он пропустил мимо себя всех разбойников, которые еще способны были уходить, и подъехал к Батару, который снял еще двоих, пока стая степняков проносилась мимо. Только теперь Трол разглядел у его ног тело. Это был Бали.

Трол заговорил, но из пересохшей глотки вырвалось лишь какое-то шипенье. Он выплюнул пыль и пот, снова поднял голову к Батару.

– Что с Бали?

– Жив, – отозвался орденец. По его лицу среди потной корки от глаз проходили две светлые дорожки. – Если Ибраил не занят, хотелось бы, чтобы он его посмотрел… А если он не сумеет, командир, я не поеду дальше, я останусь тут и положу жизнь, чтобы ни один из этих… не дожил до наступления зимы.

Сзади раздался тяжелый топот, Трол понял, что к ним подъезжает Череп. Он мельком посмотрел на Бали, кивнул Батару.

– Ибраил уже идет, отсиделся-таки в повозках, даже пару из этих стервятников поджарил своим огнем… – Повернулся к Тролу и просипел сорванным в крике горлом: – Ну, Трол, ну… Никогда не мог сообразить – как тебе удается? А сегодня, кажется, осознал… что никогда так и не пойму.

Трол протянул руку к бурдюку с водой, лежащему около раненого, взял его в чуть подрагивающие от напряжения руки, откупорил, напился, брызнул в лицо мутноватой, теплой от жары водой. Передал бурдюк Черепу.

– Чего не поймешь?

– Ты же оказался, – рыцарь стал пить так, что его щеки раздулись, как у трубача, – на самом острие… – Он напился, закупорил, передал Батару. – На острие их атаки. И атака эта захлебнулась!

Трол увидел Ибраила, который бежал среди тел раненых к их повозке.

– Ты бы лучше подумал о том, что они не похожи на бандитов.

– Разве? – удивился Череп.