Еще бы - никто не желал брать на работу человека, на чьей совести была Массовая Гибель. Все эти десять лет Кеттридж опускался все ниже и ниже. Но в нем еще оставалась какая-то элементарная порядочность, не позволявшая ему окончательно скатиться в канаву. Оставалось и внутреннее побуждение жить дальше. Даже той жизнью, какой он жил тогда. В отличие от других, избегнувших казни, Кеттридж так и не сделался ни бездомным ханыгой, ни самоубийцей. Он только лишился имени.

Все ниже и ниже. Пока не осталось уже, казалось бы, ничего, кроме взрезанных вен или бутылки.

Но и для того и для другого Кеттридж был тогда уже слишком стар.

И постоянно его преследовала навязчивая мысль, что он мог остановить осуществление проекта - огласи он свои сомнения, а не обдумывай их про себя.

Наконец подвернулась должность эколога на исследовательском корабле. Бен Кеттридж туда и оформился разумеется, под чужим именем. Потом три года исследований и каталогизации - среди звезд и трясущихся внутренностей корабля. Радости мало - и все же так можно было жить дальше.

Как он, в конце концов, мог продолжать жить под солнцем того мира - с таким кошмаром на совести?

Итак, Бен Кеттридж стал космоэкологом. Год пути от Капитол-Сити, и... вот те на!

Кеттриджу хотелось завопить. Страшно хотелось завопить. Мышцы гортани вытянулись в струнку под морщинистой кожей. Прикрытый эластичным капюшоном рот широко распахнулся - аж губы заныли от боли.

Видения прекратились. Кеттридж в ужасе выскочил из призрачного мира сознания - и вновь очутился в каменной тюрьме с голодным аборигеном в качестве надзирателя.

В голове у него бурлил ревущий поток страха, отчаяния и ненависти к себе. Все это кружилось в водовороте, затягивая его разум в черную пучину. Господи, вот бы завопить!

Лад-нар заворочался.

Громадное мохнатое тело выгнулось, негромко фыркнуло - и провалилось обратно в сон. Кеттридж тут же задумался, не его ли отчаянные мысли потревожили зверя.