Ярроу затерялась где-то на площади. Пока Минотавр говорил, он пытался услышать ее, принюхивался к воздуху, ощущал доходящие через камень вибрации, - и не мог ее отыскать.

- Бездействие - больший тиран, чем любая ошибка когда бы то ни было! - восклицал он, слыша, как головы склоняются в зна!С согласия со старой знакомой проповедью. Он слышал отчаянные прыжки безумиц, сбитых с толку и почти завороженных испускаемыми им гормонами, чередованием и необычным ритмом его слов.

Речь текла неодолимо, и Минотавр раздумывал над ней не больше, чем над движением мышц под кожей, делая жесты, то широкие и плавные, то короткие и резкие. Мелькнувший запах девичьего тела позволил все-таки установить нахождение Ярроу: она была всего в паре шагов от него, но он не мог подойти к ней. Слова не отпускали его до тех пор, пока он по меньшей мере не выскажет их все.

И когда он наконец опустил руки, площадь была заполнена народом, и сбрую безумиц содрали с них, а насосы для наркотиков равнодушно растоптали, и их трубки хрустнули.

Он повернулся к Ярроу и подал ей руку.

- Пойдем, - сказал он. - Пора домой.

Минотавр лежал на животе под фургоном. Он смотрел вдоль своего носа на кусок утреннего неба, обрамленного двумя колесными спицами. Облака энергии все еще медленно расходились.

- Хотелось бы мне туда, - сказал он. - Увидеть другие миры.

Оранжевокожая женщина почесала ему над ухом, у основания его маленьких рожек. Руки у нее были сильные и уверенные.

- Тебя не могут не пустить. Что тебя останавливает? Он мотнул головой вверх.

- Он заболевает - мне придется отправиться одному. Трехрогий жук старательно полз рядом с его носом. Он

резко выдохнул, пытаясь его перевернуть, но не получилось.

- Вы неразлучны? - спросила женщина. Жук уползал. Он еще раз резко фыркнул, еще.