Грошний слегка отстранился. - Сударыня, - произнес он солидно. - Вы меня отвлекаете. Рука вернулась на место. - Извините, - хрипловатым контральто сказала женщина. Раскаяния в контральто не ощущалось. Телефонная трубка вновь заворковала. - Да-а? - Димон! Это Стежень! Быстро приезжай ко мне! - Глебушка, извини. Я мну клиента. - Пошли его на хрен, Димон! Приезжай в темпе. О ч е н ь к р у т о! И короткие гудки. Грошний вздохнул, отошел от стола, встряхнул кистями, затем достал из бара пакет с соком, опорожнил пакет в два длинных стакана. Один протянул женщине. С минуту оба пили сок и смотрели телевизор. - Сударыня, - задушевным голосом произнес Грошний. - У моего друга неприятности. Искренне сожалею, но мы должны прервать сеанс. Деньги я, разумеется, верну. Женщина перевернулась набок, потянулась, взглядом гурмана окинула худощавый мускулистый торс. - Ах, Дима, - кошачьим голоском протянула она. - О чем вы? Это же мелочь. Откинув голову, она выжидательно поглядела на Грошнего. Помедлив секунду, Дмитрий наклонился и поцеловал темно-фиолетовые губы. Потом вежливо, но решительно освободился от объятий. - Я очень спешу, сударыня. Очень. А ехать мне далеко. За город. Прошу вас, одевайтесь! И вышел в распахнутую дверь. Всхлипывающие звуки динамиков телевизора вывели женщину из приятного оцепенения. Она взяла пульт и безжалостно прикончила любовников на самой вершине блаженства. - Дима! - крикнула она в пространство. - Вы звоните мне, когда вернетесь. - Непременно, сударыня! - Грошний выключил воду и вытер руки. Одевая рубашку, он смотрел сверху вниз на мутную воду Карповки и размышлял: что же должно случиться, чтобы Глеб Стежень сказал: "Очень круто!". Спустя четверть часа светло-серая "девятка" Грошнего, выехала из арки на Каменноостровский проспект. Навстречу судьбе.

Было уже за полдень, когда затуманенное сознание Морри уловило: кто-то идет по тропе. Морри встрепенулся, попробовал изучить идущих сквозь корни дальних деревьев, но только еще раз убедился с досадой: это не его Лес.