Рана на ноге зажила мгновенно. Пища! Его Пища! Морри задрожал от наслаждения и дерево заходило ходуном. Пес отпрянул, но через секунду опять впился в облепленный землей корень. Морри наполнялся Жизнью! Лучше бы, конечно, выход ее не был таким внезапным. Ей бы побурлить внутри обреченного тела, напитаться терпкой болью, страхом... Но нынче Морри не до тонкостей. Настоящий голод делает восхитительной любую Пищу. Поток иссяк. Морри успокоился и вышел из ствола. Пес увидел его и шарахнулся. Ужас и ненависть боролись в звере. Распахнув черную пасть, кавказец поджал хвост и завыл. Ужас и ненависть. Ненависть победила. Вой перешел в хриплый рык и громадный зверь бросился на Морри. Толстые лапы ударили в грудь, клыки вонзились в горло... Для Морри молниеносный прыжок пса не показался быстрым. Он позволил собаке соприкоснуться с собой, ощутить клыками добычу... И вошел в тело овчарки. Кавказец ошалел. Боль и ужас. Ослепший, истошно воющий, пес бросился в лес. Но уже на третьем прыжке Морри бросил его на острый обломок сука, а затем легонько сжал собачье сердце. Морри не собирался уходить далеко от первой жертвы. Агония собаки не представляла интереса и Морри вернулся к своей сосне. Голова и грудь женщины были придавлены корнями. Снаружи осталась лишь нижняя часть тела. Желтый резиновый сапог валялся рядом: должно быть, пес пытался вытащить хозяйку. Морри потрогал толстый носок, провел ладонью по голубой шерсти брюк. Нога была теплой. Подсунув руку, Морри приподнял тело и свободной рукой стянул с женщины брюки. До щиколоток. Затем положил ладони на обнаженные колени. Темно-коричневые пальцы глубоко погрузились в мягкую плоть. Морри приблизил ноздри к коже, понюхал. "Молодая, - подумал он. - Хорошо." Его руки еще раз нырнули под куртку и стянули вниз трусики из алого, как мак, шелка. Согнув ноги убитой, Морри широко развел ее колени и откинул полы куртки. Меленький дождик заворковал на верхушках сосен. Падающие капли застывали выпуклыми глазками на приподнятых бедрах женщины.