Хорек шмыгнул носом.

Понятно же, что Кривой издевается, насмешничает. И что такого глупого сказал Хорек?

Ну и ладно, ну и пусть Кривой говорит, что хочет, а сам Хорек крохоборствовать всю жизнь не собирается. Он повзрослеет, опыта наберется и соберет ватагу… Всех ватажников в округе поднимет, самый большой обоз перехватит. Даже зимний ярмарочный обоз остановит и перетряхнет. О нем песни еще складывать будут…

А Кривой посмотрел-посмотрел в лицо мальчишки и тяжело вздохнул, как у постели больного.

– Нас девять, – сказал Кривой.

– Девять.

– Еды у нас вдоволь, подвалы да овины с амбарами по всему лесу расставлены? Так?

– Нет.

– Стада у нас пасутся – выбирай овцу и жарь, когда захочешь. Так?

– Не так! – повысил голос Хорек, но спохватился и шепотом повторил. – Не так.

– Вот. Не так. Чтобы в лесу зимой прокормить десяток здоровых мужиков, нужно постоянно на охоту ходить. Но мы ведь не охотники! Мы разбойнички, не забыл? Можно, конечно, запасы делать, так мы и не пахари, не бортники.

– В деревню зайти, взять что нужно…

– Правильно. Раз зайдем, два… Деревня-то и кончится. Где ты видел, чтобы в наших деревнях лишняя еда была? Сами они мясо только по праздникам едят. Десять ртов – не прокормят…

Неподалеку раздался оглушительный треск – Кривой замолчал, прислушался настороженно.

– Это что? – спросил шепотом Хорек.

– Мороз это. Дерево на морозе трескается. И мы скоро трескаться начнем.

Разговаривая, Кривой все время прикрывал рот варежкой и строго следил, чтобы Хорек поступал так же. Ветра не было, пар изо рта поднимался кверху, мог и выдать. Но кому здесь пар от дыхания мог ватажников выдать, Кривой не уточнял, а Хорек и не спрашивал.

Что будет нужно, Кривой и сам расскажет.