– Как мы сейчас.

– Как мы сейчас. А вот, скажем, летом, особенно поутру, то же самое – проехать и вернуться. Почему? – снова спросил Кривой.

– А роса! – радостно заулыбался Хорек. – Если по росе пройти, темная полоса получится. Верно?

– Верно. А если в поле засаду ставить, то где?

– Зимой?

– Зимой в поле засаду не спрячешь, дурья башка. Летом.

– До жатвы или после?

– После.

– За стогами, – ответил Хорек. – Яснее ясного…

– И опять по роже у костра получишь вечером, – засмеялся Кривой своим неприятным бесшумным смехом. – А если я скажу Рыку за что, то он еще и добавит.

– А где ставить? Поле чистое, только стога…

– Вот в поле и прячь. В стороне от стогов. А еще лучше – возьми грабельки, да возле стога и стань, поскреби стерню. Когда человек при деле, так его вроде как и нету – никто не замечает, – Кривой продолжал смеяться, и невозможно было понять: насмехается он или просто веселье на него напало. – Не дуйся как мышь на крупу. Мы с тобой в Камень ходили, возле храма ты мне начал про стражников кричать, а я тебе по роже-то и хлестнул. Помнишь?

Хорек молча потрогал языком губу, теперь она зажила, но память осталась.

– За что я тебе юшку пустил?

– Не знаю. Захотелось…

– Захотелось. Кто ж про наши дела при чужих разговаривает?

– Так там не было никого. На улице пусто.

– Это у храма посреди дня? Дурак ты и ничего больше. Одна сплошная бестолковщина. Уже почти мужик, ростом выше меня, а мозги как у дитяти малого. Вспоминай, кто там был?

Хорек задумался.

– Никого там не было.

– И опять дурак. И снова плюху заработал! Ох, и отведу я душу сегодня! Нищие там были, побирушки. И торговка травами там была. Не увидел? Не слепой, а не увидел. Ты мне спасибо сказать был должен…