– Тут рядом. – Доверчиво дохнув перегаром на Игорька, прилипчивый бомж намертво прикипел к рукаву его старенького демисезонного пальтишка.

– Мужик! Ну мы же тебе стакан налили! Какого хрена?

– Н-нет у меня на это совести, – с тупым упорством выговорил тот. – Н-не пью я на халяву… Вот Игорек соврать не даст… Налил – п-покажу… Пойдем покажу… Сам потом «извини» попросишь… Тут рядом…

Нетвердой рукой он указал куда-то в сторону балки.

– Куда? – ужаснулся Андрей. – Ты куда нас тащишь? Там сейчас трактор гусеничный не пройдет.

– П-пройдет, – сказал Сувенир. – Я же – п-прошел.

Когда добрались до края балки, жизнь бомжа уже висела на волоске. На обувь было страшно смотреть. Вдобавок Андрей поскользнулся, спускаясь по склону, и стали они с Сувениром близнецы-братья: задница и правый бок – что у того, что у другого.

– Ну, гад! – с пеной у рта пообещал Андрей. – Ты у меня из этой балки не выберешься! Уроем, блин! Вот попомни мои слова!

– Где-то здесь… – пробормотал Сувенир, обводя заросли мутными глазами. – Во!

Продрался сквозь кусты, туда, где было еще грязнее, затем обернулся и с таинственным видом поманил остальных.

– Сувенир! – слегка дребезжащим от бешенства голосом предупредил Игорек. – Вот если сейчас выяснится, что ты нас тащил зря… Сдыхать будешь зимой – в котельную не пущу… Ты меня понял?

Выговорив эту угрозу, пролез за ним – и приостановился озадаченный. Посреди истоптанной промоины, представлявшей собой месиво глины и снега, имело место некое дрожание вечернего воздуха. Дальнейшее было похоже на бред. Сувенир сунулся в прозрачное это облачко головой – и исчез по пояс. Перед остолбеневшим Игорьком остались только разъезжающиеся в глинисто-снежной хляби ноги Сувенира и то, откуда они росли. Остальное как бы размыло.

Бомж выпрямился, снова явив себя полностью, и повернул к Игорьку чумазое удовлетворенное мурло.

– Порядок… – успокоил он и, высоко поднимая грязные, похожие на картофелины боталы, ушел в небытие окончательно.