Что ж, может, оно и правильно: в городе пальбу страивать не стоит.

– А в Интернет выйти не пытался?

– Да без толку! – с досадой отозвался Андрей.

– Что так?

– Задал ему слово «Полинезия», а он мне давай турфирмы перечислять… Дура железная!

Сверзившись по склону в черную балку, на ощупь нашарили свой подвальчик и долго возились с замком.

– Ч-черт! – немилосердно гремя железом, прошипел Игорек. – Нет бы пораньше выйти!.. Фонарик есть у кого-нибудь?

– Откуда?

Наконец повезло. Замок сняли, крышку откинули – и первым в кромешную черноту погребка скользнул вооруженный Андрей.

– Изнутри закрывать будем? – шепнул под руку Влад.

– М-м… – Игорек, уже присевший возле прямоугольного люка, задержался, опершись на края, подумал секунду. – Да можно…

Спрыгнул вниз, ощутил сквозь подошвы ботинок податливость песка и, заранее зажмурясь, шагнул вперед. Переход из мрака в ослепительный свет был особенно неприятен. Пара мгновений полной беспомощности. Лагуна, роща, песок – все обратилось в яркие колеблющиеся пятна и обрести четкие контуры упорно не желало. Черт, надо будет учесть в следующий раз… Чтобы никаких ночных вылазок… Только из света в свет… Глаза Игорька навелись наконец на резкость – и он осознал, что следующего раза скорее всего не будет.

Песчаный берег был полон народу. Огромные темнокожие воины с толстыми копьями, охваченными у оснований каменных наконечников косматыми ошейничками, стояли, рассыпавшись редким, но правильным строем, причем чувствовалось, что все они обернулись только сейчас, сию секунду. Потом, перекрывая шум прибоя, прозвучала певучая команда – и строй пришел в движение. Страшные острия нацелились на вновь прибывших. Четкость исполнения поразила Игорька – с такой слаженностью лейтенант запаса не сталкивался ни на сборах, ни даже во время действительной службы.

За бурунами маячили косые паруса, рассеявшись на этот раз полумесяцем. Неподалеку от пьяной пальмы воздвигся врытый в песок резной деревянный столб с человеческим лицом. В маленьких ручках идола, скрюченных на цилиндрическом пузе, виднелось что-то черное и бесформенное. Вроде бы тряпица.