– Я нашла бухгалтера, которому ты и в подметки не годишься, – объявила Лили.
– Ага, теперь понимаю…
– Слушай, ты, недоносок, с тобой стало невозможно разговаривать! – Лили была явно не в духе. Она вытащила сигарету из лежащей на столе пачки и, повернувшись к своему заокеанскому воздыхателю, коротко бросила: – Включи кондиционер.
Пью непонимающе уставился на нее. Тогда она повторила фразу на ломаном английском. Американец с неохотой убрал ногу с ее бедра, сунул в роскошную кожаную туфлю и отправился выполнять поручение. Лили проводила его долгим испытующим взглядом. Затем закурила.
– Ты меня знаешь давно, – продолжила она.
Дабы не нагнетать атмосферу, я решил данное изречение не оспаривать, хотя ранее было не принято вспоминать о нашем тесно переплетенном прошлом: дружба, как говорится, – дружбой, а служба – службой.
– Ты знаешь, что там, где касается дела, у меня звериное чутье.
Это оспаривать было бы уж вовсе глупо и несправедливо.
– Ознакомься. – Лили протянула мне лист бумаги.
Напустив на себя побольше важности, я внимательно изучил документ. Это было дополнение к уставу нашей корпорации, в котором говорилось, что отныне «Гвидон», помимо прочих своих многочисленных видов деятельности, будет заниматься еще и частным сыском. Всеядность его, по-моему, уже перешла всякие границы, что, конечно же, не могло являться признаком хорошего вкуса.
– Ну, что ты об этом думаешь? – Лили плюнула в меня струей дыма, но кондиционер, ухватив облако на полдороги, плотоядно, будто паук, потащил его к себе.
– Будут сложности с калькуляциями. Во-первых, процент непредвиденных расходов должен быть значительно выше, чем мы практикуем обычно, поскольку цена необходимых аксессуаров в момент принятия заказа еще не вполне очевидна. Во-вторых, фонд заработной платы…
Я говорил долго и обстоятельно. Указал на желательность специального оговора премиальных, на специфику начисления командировочных, на необходимость тотальной страховки наших будущих детективов «от кончиков их пальцев до мозга костей в прямом смысле слова» и т. д. и т. п. Наконец, поток моего красноречия иссяк. Но Лили словно этого не заметила. Она продолжала курить, сосредоточенно глядя перед собой.