Более всего помещение, где оказался Семен, было похоже на малый филиал музея из Искристого Мира: вдоль стен – почему-то наглухо, от пола до потолка обклеенных плотной серебряной фольгой, – стояли открытые стеллажи с внутренней разноцветной подсветкой; полки стеллажей были уставлены самыми разнообразными диковинками. Там соседствовали маленькие костяные статуэтки и какие-то деревянные жезлы с глиняными, словно наспех слепленными многорукими божками-набалдашниками, объемистые бутыли, плотно, виток к витку, оплетенные толстой медной проволокой, с залитыми сургучом горлышками и многое, многое другое. Одну из нижних полок занимал лежавший на ней длинный двуручный меч с намертво вцепившейся в рукоять то ли отрубленной, то ли оторванной человеческой кистью.

Кисть выглядела как настоящая. Семен присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе занятный муляж. Но когда один из пальцев шевельнулся, плотнее прижимаясь к рукояти, у Семена опять что-то неприятно екнуло в желудке, так что он предпочел встать и отойти подальше от занятного экспоната. Слишком занятного, чтобы разглядывать его в упор с подозрительным еканьем в желудке.

– Руками только ничего там не трогайте. – Профессор Шепель, коротко глянув на Семена и ничуть не удивившись перемене в его одежде, убрал со стола бумаги.

– Так как поесть вам, Симеон, толком не удалось… м-м, бывает, бывает, то вы, надеюсь, не откажетесь… – Шепель, побренчав связкой ключей, открыл сейф, достал оттуда аккуратно сложенную скатерть и застелил ею стол – скатерть была расписная, старательно украшенная по краям серебряным шитьем в виде замысловатого восточного орнамента, воздух над столом тут же наполнился тысячами мельчайших искорок – скатерть явно была волшебная.

– Самобранка, что ли? – Семен заинтересованно разглядывал роспись: в цветущем саду полногрудые, обнаженные по пояс девы угощали персиками юношу в золотом халате и золотой же чалме, лицо у юноши было капризное и недовольное. Наверное, он уже объелся дареными персиками.