— Что ж, ваши амбиции похвальны! Вы не...

— Э, да тут мастер Шон, — донесся масляный голос из-за спины лорда Кецаля.

Шон О'Лохлейн обратил внимание на мастера Юэна Макалистера еще минутой раньше и очень надеялся — как выяснилось, напрасно, — что тот его не заметит: у мастера Шона хватало проблем и без Макалистера.

— Мастер Юэн... — натянуто улыбаясь, начал О'Лохлейн с намерением представить Джона Кецаля, но Макалистер, не обратив на ученика ни малейшего внимания, перебил коллегу:

— Слышал я, Шон, вы вчера поцапались с сэром Джеймсом? Хе-хе...

— Поцапались — это громко сказано. Мы всего-навсего...

— Я не имел в виду ссору. О чем вы с ним говорили? Похоже, это никому не известно.

— А это никого и не касается! — огрызнулся мастер Шон.

— Конечно, никого, хе-хе, конечно... Но, думается, это было что-то серьезное, иначе гроссмейстер не растащил бы вас.

— Он не растаскивал нас, как вы изволили выразиться, — процедил сквозь сжатые в фальшивой улыбке зубы мастер Шон. — Он просто выступил судьей в нашем споре.

— Да, хе-хе, естественно. — Долговязый шотландец пригладил песочного цвета волосы и улыбнулся во весь рот. — Я понимаю вашу злость на сэра Джеймса: иногда он бывает просто непереносим, хе-хе... Я имею в виду его язвительность. У сэра Джеймса острый язык.

— Весьма острый! — подтвердил лорд Джон Кецаль. — Я уже испытал его на себе.

Мастер Юэн Макалистер посмотрел на молодого мечиканца так, словно только сейчас его увидел.

— Не дОлжно ученику перебивать мастеров, — сказал он ледяным тоном. — А рАвно и критиковать мастера. И в любом случае, надо быть достаточно мудрым, чтобы не критиковать главного судебного мага города Лондона!

Лицо лорда Джона Кецаля превратилось в деревянную маску. Он церемонно поклонился:

— Прошу прощения, мастер! Я допустил бестактность... С позволения мастеров, меня ждут. Надеюсь, я могу снова с вами встретиться, мастер Шон?