Если вы когда-либо бывали в Королевском управлении, вы знаете, какие там двери. Очень толстые, дубовые, работы семнадцатого века.

«Вы можете снять это заклинание, Шон?» — спросил я.

«Спрашиваете! — ответил он. — Но на это потребуется время. Полчаса, если повезет, и я сразу пойму его психическую структуру. Два-три часа, если не повезет... Это не повседневное коммерческое заклинание, это тонкая работа. Да и наложено оно самим мастером сэром Джеймсом».

Я встал на колени и заглянул в замочную скважину. Кроме противоположной стены комнаты, ничего не было видно. Скважина достаточно велика, но дверь слишком толста: впечатление, что смотришь сквозь туннель.

У этих дверей толщина дюйма два. Я поднялся на ноги и повернулся к Болмеру:

«Принесите топор. Будем рубить».

Похоже, он собирался возразить, но сказал только: «Сию минуту, ваше лордство!» — и удалился.

Пока он отсутствовал, я задал несколько вопросов.

«Что произошло сразу после того, как вы услышали крик, Шон?»

«В первые несколько секунд — ничего, — ответил О'Лохлейн. — А потом из своих комнат вышли присутствующие здесь коллеги».

«Из каких комнат?»

«Из комнаты Нетли Дейла слева, а лорда Джона Кецаля справа от комнаты сэра Джеймса, если я не ошибаюсь».

Нетли, сцепив пальцы и справившись таким образом со своими нетрезвыми мотыльками, сказал:

«Верно. Совершенно верно».

Лорд Кецаль просто кивнул.

«Лорд Джон Кецаль, — проговорил я, и имя прозвучало, как удар колокола. — Вы приходитесь четвертым сыном Его Высочеству герцогу Мечиканскому, не так ли?»

Он поклонился:

«Именно так, милорд».

Тут я повернулся к медововолосому видению. Тогда я еще не знал, кто она такая, но, поскольку слева на ее груди красовался полный герб Камберлендов, а не просто корона, я вычислил... — Услышав фырканье, лорд Бонтриомф снова прервал повествование. — Да, милорд?