Через несколько минут надзиратель отпер дверь в камеру мастера Шона.

— Позовите меня, ваше лордство, когда пожелаете выйти. — Он удалился, закрыв и снова заперев дверь.

— А что, Шон? — Лорд Дарси слегка усмехнулся. — По-моему, вы даже довольны этим идиллическим отдыхом от своих обязанностей. Я прав?

— Э-э-э... И да, и нет, милорд, — сказал маленький волшебник и махнул ручкой в сторону небольшого столика, на котором с удобством расположился его саквояж. — Не могу сказать, что я доволен своим арестом, но зато он дал мне возможность поэкспериментировать и подумать.

— Неужели?! И о чем же?

— О том, как выходить из запертых комнат, милорд.

— И чего же вы добились своими экспериментами, мой милый Шон?

— Я обнаружил, что здешняя система охраны не слишком хороша. Я имею в виду: не слишком хороша, чтобы удержать меня. Решение заклинания на этом замке заняло у меня десять минут. — Шон крутил между большим и указательным пальцами правой руки маленькую палочку из желтой меди. — Разумеется, я снова закрыл его. Ни к чему беспокоить надзирателя: он славный малый.

— Вижу, вы без особого труда вернули себе саквояж со снаряжением. — Дарси улыбнулся. — Милый Шон, трудно ожидать, чтобы обыкновенный тюремный маг был способен соперничать с мастером-тауматургом, обладающим вашей квалификацией. А теперь сядьте, ради Бога, и подробно расскажите, как вы дошли до заключения в одной из старейших лондонских тюрем. Не пропускайте ничего.

Пока мастер Шон излагал свою одиссею, лорд Дарси не перебивал: он многие годы работал с волшебником и прекрасно знал, что память Шона остра и безгранична.

— И вот, — закончил мастер Шон, — лорд Бонтриомф привел меня сюда, причем, должен вам заметить, с обширными и искренними извинениями. Но хоть убейте, не могу понять, зачем маркиз отдал приказ о моем аресте. Ведь человек с такими способностями не может не понимать, что я не имею ни малейшего отношения к смерти сэра Джеймса.