Я сделал глоток коньяка и мысленно пожелал господину Популенкову перевернуться в гробу. Легче не стало. Как не стало бы легче, будь Популенков живой и мне, невзирая на его многочисленную охрану, удалось бы набить ему морду.

Пакостное настроение настолько задурманило голову, что я потерял самоконтроль и, вертя в руках пузатенькую рюмку, пробормотал:

- Сейчас Люся бокал разобьет...

Предсказание вырвалось непроизвольно, я запоздало спохватился, но было поздно. Сзади послышался звон разбившегося о пол бокала с коктейлем, соскользнувшего с подноса официантки.

Брови у Владика подскочили, он внимательно посмотрел на меня, в зал, снова перевел взгляд на меня.

- У тебя глаза на затылке? - поинтересовался он.

- Интуиция...

Изображая на лице полное равнодушие, я пожал плечами, допил коньяк, бросил в рот пару орешков арахиса и пододвинул рюмку к бармену.

- Повтори.

Владик плеснул в рюмку коньяку.

- Если что-нибудь еще предскажешь, - сказал он, - весь вечер будешь пить за мой счет.

- Уговорил, - кисло улыбнулся я, но на душе оттаяло. Ничего страшного не произошло, даже наоборот. Не то что полтора месяца назад, когда на меня впервые снизошло озарение. Впрочем, случай тогда был гораздо сложнее...

Мимо стойки с пустым подносом проскользнула расстроенная официантка.

- Люся, держи себя в руках, - коротко бросил Владик.

- Да пошел ты со своими советами... - сквозь зубы огрызнулась официантка, швырнула на стойку листок с заказом и скрылась в подсобке.

Тотчас оттуда появилась уборщица - принялась сметать с пола осколки и замывать пятно. Минуты не прошло, как на паркете и следа не осталось.

Владик проводил невозмутимым взглядом уборщицу, посмотрел на оставленный Люсей листок и взял в руки шейкер. Длинноволосый парень в джинсовой безрукавке на голое тело, сидевший за стойкой на другом конце, шумно вздохнул.