- Так что скажешь? - вывел меня из оцепенения голос бармена.

- О чем? - глухо спросил я.

- О коньяке.

Я пожал плечами.

- Нормальный...

- Да... - покачал головой Владик. - Напрасно я обозвал тебя поэтом. Историей доказано, что названному Романом романов не писать.

- Почему? - абсолютно индифферентно возразил я, машинально поддерживая разговор. - А Ромен Роллан?

Сознание пребывало в ступоре, и губы двигались и говорили как бы сами по себе.

- Так он же Ромен, а не Роман... - поморщился Владик. Я лишь вздохнул и не стал объяснять разницу между французской и русской транскрипцией одного и того же имени. Это как, например, по-английски Майкл, по-французски Мишель, по-русски Михаил, а латиницей напиши - одно и то же имя, но читается по-разному...

- Да и не был Роллан по-настоящему большим писателем. Мне, во всяком случае, не нравится, как он писал, - словно угадав мои мысли, продолжал упорствовать Владик. - Еще "Hennessy"? Или будешь пробовать все коньяки по очереди?

По "увиденному" сценарию будущего мне следовало кивнуть, но я взял себя в руки и отрицательно покачал головой. Получилось через силу, будто приходилось преодолевать сопротивление внезапно загустевшего воздуха. Словно не я это делал, а кто-то другой.

- Спасибо, но мне пора. Засиделся, на встречу опаздываю, - с трудом ворочая непослушным языком, промямлил я. Тяжело это далось, против воли. Согласно сошедшему на меня минуту назад озарению совсем не те слова должен был произнести. Посмотрев на часы, я пробормотал:- Будь у меня время, в стельку бы упился и тебя разорил...

- Хозяин - барин, - спокойно согласился Владик, с недоумением наблюдая, как я неуклюже слезаю с высокого табурета. "С чего бы это клиента так развезло? - читалось в его взгляде. - Не больше двухсот граммов коньяка выпил..." Мои возможности он знал - не моя это доза.