– Само собой…

– Ну и ладно. Я пойду, пожалуй. Прощай, Нейд.

Нейд окатила волна холода, остановившего дыхание, превратившего сердце в лед. Когда волна спала, Тот, пошатываясь, поднимался по ступенькам.

– Ну вот и все. – обречено прошептала Нейд и закричала. – Трактирщик, вина!

Санси посмотрел на Нейд, на спину Тота, снова на Нейд, тяжело вздохнул, чуть-чуть покачал головой и подумал, что он не хотел бы быть охотником на драконов.

Тот брел, не глядя куда, по узким улочкам деревянных двухэтажный домов. Он хотел кого-нибудь разорвать голыми руками и знал что не позволит себе этого – навстречу ему попадались только обыкновенные люди, которым нет дела до того, что делается за городской стеной, и которых количество блюд на обеде у короля интересует больше, чем болезнь своего ребенка.

Глухо взрыкивая, он брел по улицам и горожане, видя растрепанные волосы и недобро сверкающий из-под брови черный глаз, шарахались в стороны и хватались за свои амулеты, надеясь, что сила городских колдунов защитит их от собственных страхов.

Шатаясь по городу, он стремился уйти от людей и наконец уткнулся в городскую стену, заросшую ожег-травой. Остановившись среди трехметровых зарослей ядовитой травы, он увидел, что наконец нашел что-то, что можно разрушить.

Взревев, он выхватил топор и взмахнул. Стебли, слабо скрипнув, стали падать. С радостью, что нашлось что-то, что можно уничтожить, он рубил и рубил, и руки, трясясь от ярости, рубили и рубили, пытаясь вместе с травой разрубить что-то, что связывало язык, сковывало руки и убивало.

Ярость внезапно отхлынула и он замер. Осталась только опустошенность. Глянув на вырубленную им поляну, он постоял пару секунд, а потом рассеянно посмотрел на топор и руки, забрызганные соком травы, и тихо прошептал:

– Демоны. Что же мне делать?

В ответ откуда-то из города прилетел громкий вопль боли и страха. Оглянувшись на город, он увидел несколько потянувшихся к небу столбиков дыма. У него тревожно кольнуло в груди. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону города и вместе с еще одним воплем боли тревога нахлынула волной, и он побежал, с каждым шагом ускоряя бег, пока ветер не засвистел в ушах, а ноги почти перестали касаться земли.