— Туда, братец.
— Возьми меня с собой.
— Пойдём, коли не устанешь.
— Уж я не устану.
Кузница стояла неподалёку от Медвежьего озера, в том самом месте, где отступали сосны-великаны, давая место маленьким ёлочкам и молодым тонким берёзкам. Кузнеца в печище побаивались, поэтому старались побогаче откупиться. Не исключением были и обитатели двора Наума.
Жена кузнеца, Мудрёна, встретила их у порога.
— Проходите гости дорогие, давненько вас не было, — она торопливо смела с порога зёрна — все знали, что она птиц привечает. — С чем пожаловали?
Стоян толкнул локтем сестру, и она протянула крынку с сыром.
— Батюшка с матушкой кланяться велели. Прими, Мудрёна Братиловна, сделай милость.
— Как не взять, коли люди добрые прислали.
Жена кузнеца отнесла крынку в избу. Вернулась она не с пустыми руками: в ладони поблёскивала уточка — оберег.
— Знала бы, что придёшь, Гореслава Наумовна, приберегла бы для тебя гривну. Не осерчай, прими уточку. Уплыть тебе из родного дома, словно птичке к Даждьбогу Сварожичу.
Девушка крепко сжала в руке подарок и низко поклонились хозяйке.
— Хороший охотник родился в вашем доме, — сказала Мудрёна, увидав недоделанный лук за спиной Стояна. — Ещё бороды нет, а он с оружием не расстаётся. Скоро, видно, к нам за стрелами пожалует.
— Когда я выросту, то пойду к Вышеславу служить. Вот тогда и приду к вам за боевым мечом.
Гореслава рассмеялась: куда ему князю служить, коли без сестриной помощи на полати забраться не мог.
Девушка кузнечихи не боялась: она всегда привечала её более других, одаривала обручами, разноцветными бусами да ожерельями, которые делал для продажи её муж. Однако, Наумовна всего этого не носила, лишь иногда надевала на редкие посиделки, куда брали её сёстры, а прятала в свой сундук с приданым.
Любава была не такая. Подарил ей отец лунницу, так она тут же вставила её в ожерелье и каждый вечер красовалась перед парнями. Ярослава же во всём на неё походила. Добромира частенько приходилось таскать обеих за косы от того, что не поделили сёстры затейливого височного кольца. После долго они дулись друг на друга, но к следующему вечеру вновь сидели вместе, позабыв о ссоре.