Некоторое время все трое молчали. Наконец Коро Мена сказал:

– То, что мы от тебя услышали, – черно, и дорога ведет вниз. В своем Доме ты сновидец?

– Был. Но Дома Эшрета больше нет.

– Это все равно, мы оба говорим древним языком. Под ивами Асты ты первый заговорил со мной и назвал меня владыкой-сновидцем. И это верно. А ты видишь сны, Селвер?

– Теперь редко, – послушно ответил Селвер, опустив изуродованное, воспаленное лицо.

– Наяву?

– Наяву.

– Ты хорошо видишь сны, Селвер?

– Нехорошо.

– Ты держишь свой сон в руках?

– Да.

– Ты плетешь и лепишь, ведешь и следуешь, начинаешь и кончаешь по своей воле?

– Иногда, но не всегда.

– Идешь ли ты дорогой, которой идет твой сон?

– Иногда. А иногда я боюсь.

– Кто не боится? Для тебя еще не все плохо, Селвер.

– Нет, все плохо, – сказал Селвер. – Ничего хорошего не осталось. – И его затрясло.

Торбер дал ему выпить ивового настоя и уложил его. Коро Мена еще не задал вопроса Старшей Хозяйке и теперь, опустившись на колени рядом с больным, неохотно спросил:

– Великаны, те, кого ты называешь ловеками, они пойдут по твоему следу, Селвер?

– Я не оставил следа. Между Келм-Дева и этим местом меня никто не видел, а это шесть дней. Опасность не тут. – Он с трудом приподнялся. – Слушайте, слушайте! Вы не видите опасности. И не можете видеть. Вы не сделали того, что сделал я, вы не видели этого в снах – принести смерть двумстам людям. Меня они выслеживать не будут, но они могут начать выслеживать всех нас. Устраивать на нас облавы, как охотники – на зайцев. Вот в чем опасность. Они могут начать нас убивать. Чтобы перебить всех нас.

– Лежи спокойно…

– Нет, я не брежу. Это и явь и сон. В Келм-Дева было двести ловеков, и они все мертвы. Мы убили их. Мы убили их, словно они не были людьми. Так неужели они не сделают того же? До сих пор они убивали поодиночке, а теперь начнут убивать, как убивают деревья – сотнями, и сотнями, и сотнями.