В конце бедной части, рядом с воротами в тыне, названными Поскотинскими, потому что за ними располагались выгонные земли, стояла крытая почерневшей от времени соломой, избушка в два узких оконца, заделанных бычьими пузырями, не то, чтобы запущенная, но много чего надо было по мелочи подправить в ней. Построили жилую ее часть на холмике, отчего избушка казалась выше, чем была на самом деле, а сени держались на сваях. На стрехе находилось большой аистиное гнездо, пока пустовавшее, не вернулись еще птицы с юга. К избушке примыкал сарай, разделенный на хлев и птичник, а на чердаке хранилось сено. В хлеву стояла черная корова с белой «звездочкой» на лбу и ее недавно родившийся теленок, совсем черный, без единого светлого пятнышка. Высокая перегородка отделяла их от свиньи, тоже черной, но с большими овальными серо-белыми пятнами на боках, и тоже недавно обзаведшейся потомством – дюжиной черных поросят. В птичнике сидели на насесте два десятка черных кур и выше всех устроился крупный черный петух. Проход в сад отделял сарай от бани и погреба. Собак во дворе не было.
В сени вело широкое крыльцо, под которым, а также между сваями, куры вырыли несколько ложбинок, видимо, любили там лежать в ненастную или жаркую погоду. В сенях у порога лежала рогожа для вытирания ног, а справа в углу стояла ивовая корзина с сеном, в которой сидела на яйцах черная курица. Из сеней дверь слева вела в кладовую, где хранились в ларях и бочках сухие припасы, а дверь прямо – в жилую комнату. Пол в комнате был земляной, утрамбованный до твердости камня и тщательно подметенный. Справа от входной двери, занимая угол, почти четверть помещения, стояла большая белая печь с лежанкой наверху и дырками для сушки рукавиц и валенок в боковой стенке. В топке горели дрова и на огне стоял накрытый крышкой большой горшок, в котором что-то булькало и рычало по-звериному. Создавалось впечатление, что в нем варят живого медвежонка или волчонка. От печки вдоль стены, наглухо приделанная к стене, шла широкая лавка с постелью, состоявшей из двух овечьих шкур вместо перины, подбитого заячьим мехом оделяла и подушки.