— Так говорю я, Тан-Тлух, Ветер-В-Лицо! Воистину необычным был этот день. Мертв Тот, Кого Ждали Предки, и умер Гаан, Внемлющий, и роду О'Хара не увидеть завтрашнего рассвета. Идите в поселки, Любимцы Силы, и расскажите о том, что видели ваши глаза. И скажите еще, что нет отныне пяти родов, но есть один род. Я, Хозяин Прямого Огня, называю вас Светлыми, и тот, кто скажет о себе иначе, не увидит более своих детей!

Незнакомое слово слагалось у Тан-Тлуха. Он не держал его ранее у сердца и сам удивлялся, откуда оно пришло и отчего течет так легко и прозрачно. Может быть, исток его — в Прямом Огне, лежащем в руках?

— А вы больше не охотники! Я нарекаю вас Воинами — пусть каждый призовет к себе юношей, дав им луки и топоры. Инклинч будет моей правой рукой!

Большой Медведь из рода Свенсон рванулся вперед и щекой прижался к колену Тан-Тлуха.

— Мы пойдем за реку — и синекожие склонятся перед нами, как тростник перед ураганом. Отныне лишь Светлый будет повелителем леса и луга — до самой Великой Степи. Идите! Но прежде чем уйти, да увидят ваши глаза то, что должны увидеть!

Синее пламя рванулось из прозрачного колпачка и крест-накрест перерезало Говорящий Камень. Звякнув, лопнули многоцветные глаза, и легкие изогнутые паутинки посыпались на траву. И впервые за тысячи долгих лун умолк негромкий писк, устрашавший сердца восьми поколений. Еще один язык Прямого Огня вонзился в Дом Завета, опалив паутину, и бревна запылали вместе со всем, что скрывалось за стенами.

— И еще скажите вы людям: у нас нет больше Предков. Мы отныне сами Предки своих потомков. И нам некого ждать. Ибо пришедшему поздно лучше не приходить! А теперь идите, Воины, и собирайте юношей!

Последние, уже совсем багровые лучи утонувшего в медвежьей крови солнца стекали во тьму с лица Тан-Тлуха. Не вставая с колен, уползали в кусты Любимцы Силы, а он все стоял, сжимая в поднятой руке Прямой Огонь, и смотрел за реку, откуда уже поднимался розово-синий, словно окрашенный в боевые цвета, щит Луны…