Однако в тот самый миг, когда он отвел свой взгляд от заснеженных просторов, на склоне находящегося примерно в тысяче шагов взгорка шевельнулся сугроб, часть снега приподнялась, моргнули внимательные темно-синие глаза.

— Понятно… — с легким потрескиванием смяв наст, женщина откатилась на невидимую со стороны дозора часть взгорка, села, откинула отороченный белоснежным песцом капюшон, пригладила прямые русые волосы. — Значит, получается так: их пятеро, один полулежит, четверо сидят. В халатах все. Может, у кого снизу железо и есть, но вряд ли. Делаем так: я беру двоих, что по правую руку от огня, а вы всех, что по левую руку.

— А не промахнешься, боярыня? — неуверенно поинтересовался один из четырех ожидающих ее воинов, одетых в нелепые белые сатиновые балахоны поверх брони.

— Боярыня Юлия с трехсот саженей в шапку попадает, — усмехнулся другой воин, кареглазый, с окладистой русой бородой. — Не страшись.

— Спасибо, Сергей Михайлович, — кивнул воин с бесцветными глазами, из-под шелома которого торчали во все стороны рыжие кудри. — Ну что, Юленька, пойдем?

— Ты, Варлам, капюшон-то белый поверх головы накинь, — кивнула ему Юля. — А то пятно темное на снегу далеко видно.

— Придумает тоже, — вздохнул боярин, но подчинился.

— Ветер сейчас притихнет, — женщина вытянула из колчана угольно-черный лук, потом, задумчиво покрутив пальцами черенки стрел, выбрала две с гранеными наконечниками. — Тогда и выскочим.

Она взяла стрелу в зубы, другую наложила на тетиву. Бояре тоже зашуршали тканью, извлекая на свет божий луки и колчаны. Выжидающе подняли глаза на женщину.

Разумеется, подчиняться бабе, пусть даже жене боярина, противоестественно натуре русского витязя — однако эта высокая худощавая лучница за годы жизни в поместье на берегу Оскола уже успела на глазах многих воинов пронзить своими стрелами не один десяток татар, в одиночку справилась еще с несколькими, приведя к крепости их коней, успела доказать смертоносную меткость своего оружия, а потому обитатели порубежных земель уже перестали воспринимать ее как женщину, видя перед собой только собрата по оружию. К тому же — лучше всех разбирающегося в стрельбе.