Здесь Марс предложил разделиться на две группы. Одну повел Сапсан, вторую сам священник. Мне он предложил идти с ним.

– Сапсан и его люди задержат уродов, а мы попробуем прорваться к Фениксу, – сказал он и внимательно посмотрел на меня. – Не боишься?

– Боюсь, – признался я. – А ты?

– И я боюсь. Ладно, идем.

На первом этаже мы столкнулись с несколькими зомбаками, которых перестреляли без особого труда, потом по лестнице поднялись наверх, к залам европейской живописи. Я смотрел по сторонам, и сердце у меня сжималось от боли. Когда-то я ходил сюда чуть ли не каждую неделю. А теперь Эрмитажа больше не было. Все было уничтожено. Везде разрушение, следы огня, пуль и взрывов.

В зале Леонардо да Винчи я остановился. На замусоренном полу, прямо у моих ног, лежала выброшенная взрывом из своего стенда картина «Мадонна Лита». Я было наклонился, чтобы поднять ее, но тут послышались крики, рев и оглушительная стрельба. Из соседнего зала на нас пошла новая орда жмуров. И вот тут меня реально коротнуло. Я заорал и разрядил целый магазин в какого-то протухшего парня, разнеся ему голову в клочья. Ухнула брошенная Ивой граната, потом бабахнули еще два взрыва, разбрасывая оживших мертвецов, куски паркета и стекла, обгоревшие картины. Мы пробились в зал, и тут я увидел идущий по полу бронированный кабель, проложенный через анфиладу залов.

– Феникс тут, рядом! – крикнул мне Марс. – Еще немного! Держись ближе и не расслабляйся.

Я кивнул, и тут все здание сильно тряхнуло. Я не удержался на ногах и свалился прямо на разорванное гранатой тело зомбака. Потом грохнуло так, что в ушах зазвенело. Я увидел серое лицо священника, его полные ужаса глаза.