– В моей голове полный трэш, – сказал я, подойдя к столу. – Ничего толкового на ум не приходит.

– Если ум молчит, спроси сердце, – сказал эльф. – Оно всегда говорит только правду.

– Сердце? – Я понял, что должен это сказать, невзирая на последствия. – Я очень хочу помочь тебе и твоему народу. Я готов сделать все, что угодно, чтобы Меаль стала живой девушкой. Но я люблю Марику и не могу ее предать, Салданах. Вот что хочешь со мной делай, но я ее люблю.

– Я могу сделать так, что Марика забудет тебя. Пара заклинаний, и эта вампирша не будет больше стоять между тобой и твоим счастьем.

– А мой мир, Салданах? Или тоже – пара заклинаний магии Интэ-Аир, и я забуду все, что было со мной в той жизни, до того, как я сюда попал? Если так, я пас. Как говорил один древний правитель, я умываю руки.

– Я знал, что ты это скажешь, – эльф взмахнул рукой, и стол опустел. – Я слишком хорошо знаю людей. Вами управляют инстинкты и эмоции, а не разум. Ты отказываешься от великого счастья и великой чести, Нанхайду. Ты мог бы стать Спасителем этого мира. Не могу сказать, что я доволен твоим выбором.

– Это твое право, Салданах. Но своего решения я не изменю.

– Не сомневаюсь. Но я был бы плохим фаермелленом, если бы не мог предугадывать события. Твой отказ лишь сильно осложнил ситуацию, но к счастью не сделал ее абсолютно безнадежной. В противном случае я бы просто-напросто убил тебя, maenn.

– Так, выходит, что есть еще какой-то вариант? – Я почувствовал, что дико волнуюсь.

– Безвыходных положений не бывает. Я могу тебе кое-что показать. Пойдем, прогуляемся.

Башня Салданаха оказалась нехилым сооружением. Архитектура ее была крайне вычурной, а интерьеры просто великолепными. Словом, выглядело все так, как и должно выглядеть жилище великого волшебника. Мы миновали, наверное, помещений двадцать, переходили из коридора в коридор, с этажа на этаж, пока не пришли в кабинет мага. Помимо всякого магического барахла, наваленного на столе, я увидел свои катану и вакидзаши.