– Ты это серьезно?

– Нет, шучу. А вообще-то, грех жаловаться, – я еще раз критически глянул на себя в зеркало. – Если я и стал теткой, то, по крайней мере, очень симпотной.

– Это что, комплимент?

– Нет, самоанализ. Все могло быть хуже. Меня могли бы засунуть в тело людомеда. А так вроде ничего, – я откинул с лица волосы, которые назойливо лезли мне в рот, и показал себе язык. – Вот только придется научиться ходить на каблуках и писать, присев.

– Осташов, ты просто свинья. Я позволила поселить тебя в своем теле, а ты еще издеваешься.

– Марика, не злись. У меня сейчас такое состояние… не опишешь. Лучше помоги мне.

– Чем я могу тебе помочь, зайка?

– Для начала давай оденемся.

Это была здравая идея, тем более что в спальне было реально холодно, и я, когда нервная горячка стала утихать, начал мерзнуть. Весь мой хабар лежал на низком столике рядом с кроватью. Только сейчас я понял, что означали слова «вторая версия». Многие мои вещи были изменены в соответствии с дамской модой. Кольчуга Толлиана превратилась в какой-то символический кольчужный топик. Я провозился с ней довольно долго – во-первых, некоторые сложности вызвал появившийся у меня бюст (елки-моталки, никогда не думал, что одно из главных украшений женского тела причиняет столько неудобств!), а во-вторых, застежки находились на левой стороне. Сапоги Огнеходца обзавелись каблуками – слава Богу, невысокими! – а катана и вакидзаши стали как будто чуть легче и короче и теперь спаркой носились на спине, на особой кожаной перевязи. Пояс Повелителя Стихий превратился в массивную панцирную цепь с пряжкой, Перчатки Короля Воров были украшены вышивкой и стеклярусом. Несокрушимая Наручь выглядела отныне как набор широких, украшенных самоцветами браслетов, которые я, один за другим, надел на левую руку, после чего натянул перчатки. Одевшись, я сделал несколько шагов по комнате.

– А ты неплохо управляешься с моим телом, – хмыкнула Марика. – Как ощущения?