Помотавшись по городу, я убил пару часов в каком-то пабе за кубком белого вина, отшил несколько радикально настроенных нетрезвых кавалеров, решивших поближе со мной познакомиться, принял по настоянию Марики болюс «Анти-Дракула» и незадолго до полуночи пришел в великолепный старинный Холмарк-парк, расположенный у восточной границы кампуса Корунны. Со стороны мое поведение выглядело очень странным – молодая, эффектная и вроде как приличная на вид девушка, пусть и вооруженная до зубов, гуляет по пустынному парку так поздно, – но мне было не до приличий. Я уселся в какой-то беседке, просидел там с полчаса, слушая дружное пение сверчков и крики каких-то птиц в кронах деревьев, а после пошел искать дорогу в кампус.

Территория Корунны была окружена высоким забором из декоративных металлических прутьев. Прогулявшись вдоль решетки, я не нашел ни калитки, ни дыры между прутьями, достаточно широкой, чтобы в нее пролезть. Это несколько меня озадачило, но Марика тут же подсказала решение.

– Лезем на дерево, Осташов, – предложила она, когда мы подошли к высокому раскидистому дубу, растущему в нескольких метрах от ограды.

Я без труда вскарабкался на дуб и с кошачьей ловкостью выбрался на большую горизонтальную ветвь, нависшую над стальным частоколом. Вампирские способности Марики лишили меня страха высоты, и я совершенно свободно дошел почти до конца ветки, пружинящей под моей тяжестью.

– Что дальше? – спросил я.

– Видишь дерево впереди? Прыгаем на него!

– Я тебе что, Тарзан?

– Не бойся, не упадешь. Учись пользоваться этим телом не только в постели, милый!

Возразить было нечего, и я, оттолкнувшись от ветки, прыгнул, вцепился в ветви дерева, огляделся – я был уже в университетском парке. Спрыгнув с дерева, я нашел мощеную дорожку и быстрыми перебежками выбрался к кафедральному собору. Его готическая громада, увенчанная шпилями и пинаклями, была слева от меня, административный корпус – впереди, за площадью, а справа находились выстроившиеся в ряд старинные ухоженные здания: учебные корпуса и нужное мне здание библиотеки. Слух мой обострился, и я слышал негромкие голоса – на площади кто-то был. Совсем некстати, надо сказать.