— Тэлия, ты можешь не любить Орталлена, но для тебя, сколько я мог видеть, никогда не составляло труда не позволять своим антипатиям влиять на принятие решений — а мой дядя очень благоразумный человек…

— Но я не могу прочесть его; ума не приложу, какие у него мотивы, не представляю, почему он должен испытывать ко мне враждебность — но знаю, что испытывает.

— Думаю, ты преувеличиваешь, — ответил Крис, по-прежнему держа раздражение в тугой узде. — Я уже как-то говорил, что он зол не на тебя — если допустить, что он в самом деле зол — а оттого, что, вероятно, чувствует себя уязвленным. Он рассчитывал занять место Таламира в качестве ближайшего советника Селенэй, когда Таламира убили.

— И упразднить роль Личного Герольда Королевы? — Тэлия яростно замотала головой. — Гавани, Крис, Орталлен же умный человек! Не может быть, чтобы он вообразил, будто такое возможно! Прежде всего, у него нет Дара. И я вовсе не преувеличиваю.

— Ну полно, Тэлия…

— Нечего говорить со мной свысока! Ты сам твердил мне, чтобы я полагалась на свое чутье, а теперь заявляешь, что на него нельзя полагаться, потому что оно говорит мне то, чему ты не желаешь верить?

— Потому что это глупость и ребячество, — фыркнул Крис.

Тэлия сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

— Крис, я с тобой не согласна, но давай не будем из-за этого ссориться.

Крис проглотил готовые сорваться слова. По крайней мере, Тэлия не собиралась заставлять его отбиваться и дальше.

— Как хочешь.

— Я… я хочу другого. Я хочу, чтобы ты верил мне и полагался на мое суждение. Если это невозможно — что ж, но ссориться я не хочу.

— Мой дядя, — осторожно сказал Крис, пытаясь быть полностью справедливым к обеим сторонам, — очень любит власть. Ему не нравится уступать ее кому-то. Что само по себе, вероятно, служит причиной того, что он выказывает враждебность по отношению к Герольдам и к тебе в частности. Просто будь тверда и спокойна и не отступай ни на шаг, когда знаешь, что правда на твоей стороне. Он успокоится и смирится: как ты сама сказала, он не глуп. У него хватит ума не бороться, когда он знает, что не может победить. Друзьями вы не будете никогда, но сомневаюсь, что тебе нужно его бояться. Может быть, он и любит власть, но на первом месте для него всегда стояли интересы королевства.