Тэлии удалось выручить друга ценой лжи, сказав, что она попросила Скифа выяснить, претендуют ли ее родственники-крепковеры на налоговую льготу, полагавшуюся семье Избранного ребенка.
С тех пор между ней и Орталленом шла подспудная, но непрекращающаяся вражда; когда Тэлия начала присутствовать на заседаниях Совета, он, казалось, постоянно стремился свести на нет и ту малую власть, которой она обладала. Он так часто открыто принижал ее мнение (на основании ее юности и неопытности), что Тэлия очень редко высказывалась в его присутствии. Орталлен всегда казался ей чуточку чересчур осмотрительным и сдержанным. Улыбался он или хмурился, казалось, в этом участвует лишь его лицо.
Поначалу Тэлия бранила себя за неприязнь к нему, объясняя ее своим безрассудным страхом перед мужчинами, в особенности красавцами - ибо, хотя Орталлен и миновал пору расцвета, он оставался поразительно красив; не приходилось сомневаться, с какой стороны Крис унаследовал свою ангельскую внешность. А в некоторой эмоциональной холодности греха нет... и все же при встрече с Орталленом Тэлии почему-то всегда приходил на ум крылатый дракон, изображенный на его гербе. Подобно дракону, Орталлен представлялся ей хладнокровным, расчетливым и совершенно безжалостным - и скрывающим свою сущность под красиво украшенной драгоценной чешуей шкурой.
Но сейчас ее недоверие к нему еще больше увеличилось, потому что у Тэлии имелось множество оснований подозревать, что именно Орталлен распускал слухи о том, что она злоупотребляет своим Даром, и она не сомневалась, что распускал он их потому, что знал, как подействуют эти гадкие сплетни на Эмпатку, которая к тому же, как всем известно, страдает низкой самооценкой.