– Он говорил о моей жене, – сказал Макаров Гоше. – Он знает о моем прошлом если не все, то ту часть его, что связана с женой. И несмотря на то, что говорилось о многом и вразнобой, эта тема, я почувствовал, была главной.

– О чем еще он говорил?

– О том, что Адриано был убит, чтобы разъединить связку с Франческо. Эта связка показалась ему опасной.

– Опасной для чего?

Макаров покусал губу.

– Я думаю, для реализации плана.

– Плана? – Гоша хмыкнул. – И что это за план?

– Какого черта ты задаешь мне эти вопросы? Пока мы знаем следующее: Остров под чьим-то контролем, под контролем и мы – это первое. Второе: нас, несомненно, для чего-то используют. Третье: меня они убивать не стали, потому что…

– Им нужен на этом Острове лидер, управляющий стадом. Воздействуя на лидера, воздействуешь на весь коллектив.

Макаров удивленно поднял взгляд:

– Откуда такие глубокие познания в конфликтологии?

– Я был в зоне, дружище, – Гоша рассмеялся. Впрочем, смех его был похож на очередное хмыканье. – Точно так же администрация лагеря управляет зэками. Лучше поддерживать одного авторитетного, давая ему поблажки, чем контролировать стадо. При минимуме затрат максимум отдачи. Вот и тебя спасли в лесу от тварей, приволокли, растолковали и отпустили.

Вечер на палубе был удивительно тих. Размером с два футбольных поля, взлетная палуба пустовала, измотанные невзгодами люди с наступлением темноты уходили в каюты. А эти двое сидели у самого леера и наслаждались закатом. На этот раз солнце садилось на севере. Макаров готов был поклясться, что там – север. А океан в отсутствие света превратился в серое одеяло.

– Они не торопились открывать карты, – сказал Гоша. – Быть может, они потянули бы время еще или не открывали вовсе, но твое любопытство эти карты спутало. Либо ты являлся частью плана изначально, и поэтому они были вынуждены вмешиваться в ход истории, чтобы тебя спасти. Но второй раз, накачав глюкозой и физраствором, оставлять в лесу не стали. Вероятно, был риск, что твари дождутся их ухода… Знаешь, что сказал мне Франческо после того, как прочитал молитву над могилами троих гостей? Он вздохнул и, проходя мимо, посмотрел мне в лицо, выдавив: «Они и суток здесь не пролежат».