– Я думал…

– Советую не думать, солдат. Что, не читал контракта? Закрой пасть и начинай экономить дыхание. Скоро понадобится.

– Э-э… слушаюсь, сэр, – он был немного удивлен. Судя по повернутым в нашу сторону головам – не он один. Офицеры Кареры нечасто разговаривают в таком тоне. Ничего странного. Война на Санкции IV, как и прочие войны, вызывала к жизни самые разные чувства.

– И еще одно.

– Слушаю, полковник.

– На мне форма лейтенанта. В подразделениях "Клин" нет полковников. Попробуй запомнить.

Острая боль от одного из обрубков моего тела быстро пробилась к мозгу, поднявшись сквозь ватную защиту эндорфина. Сообщая о повреждении, боль моментально перешла в волну дикого крика. Улыбка на моем лице растворилась так же, как под ударом бомб растаял городской пейзаж Ивенфолла. В один миг интерес к чему бы то ни было исчез. Остался только мой крик.

Я проснулся. Где-то поблизости, чуть ниже меня, плескалась вода, и прямое солнечное тепло грело лицо и руки. Кто-то снял изрешеченный шрапнелью костюм, оставив на моем теле форменную безрукавку с эмблемой "Клина". Двинув рукой, я ощутил под пальцами теплую, приятную на ощупь и выветренную от времени деревянную поверхность. За закрытыми глазами метались солнечные блики.

Боли совершенно не было.

Я легко сел. Приятное ощущение – впервые за долгие месяцы. Я лежал на легких и просто устроенных мостках, метров на десять – двенадцать выдававшихся в небольшой заливчик или фьорд. Водное пространство со всех сторон окружали невысокие горы округлых очертаний, а по небу вереницей неслись пушистые, ослепительно белые беззаботные облака. Чуть поодаль, в заливчике, из воды высунуло головы семейство любопытных тюленей. Казалось, они со мной здоровались.

Тело выглядело прежним: очередное перевоплощение бойца афрокарибского типа. В таком "костюме" я был перед атакой на Северный выступ. Что же, ни повреждений, ни шрамов…