Фавн замолчал, весь напрягся, пошевелил ушами и прыгнул в кусты. Скэфлок огляделся и увидел своих охранников, приближавшихся, чтобы забрать его домой.

Но чаще он был предоставлен лишь самому себе. Он мог находиться в дневном свете, которого народ Фэри избегал, и Имрик не видел никакой опасности для него в вещах, которые были опасны для смертных людей. Он путешествовал гораздо чаще и дольше других детей эльфов и знал места, в которых бывал, лучше человека, прожившего там всю жизнь.

Из диких зверей наиболее дружелюбными к эльфам были лисы и выдры: считалось, что с эльфами они каким-то образом в родстве. Эльфы знали их язык (вернее то, что можно было назвать языком). От лисы Скэфлок узнал скрытые тропы лесов и лугов, научился различать следы в тенистом лесу и множество других крошечных знаков, которые могли много рассказать тому, кто умел видеть и слышать. От выдры он узнал о мире озер и потоков, научился так же, как она, плавать и прятаться за предметами, которые едва скрывали половину его тела.

Но не хуже Скэфлок знал и других зверей. Самые пугливые из птиц прилетали и садились ему на руки, когда он свистел на их языке. Медведь ворчал слова приветствия, когда он вступал в его берлогу. Олени, лоси, кролики, куропатки старались не встречаться с ним после того, как он занялся охотой, хотя с некоторыми из них у него был заключен мир. Но история обо всех его скитаниях среди зверей будет слишком длинной.

Годы шли своим чередом, он рос. Он бывал окружен по-весеннему робким, зеленым светом, когда леса пробуждались и становились шумными от криков возвращающихся в них птиц, реки звенели тающим льдом и несколько белых цветков, выросших среди мха, казались еще не успевшими растаять хлопьями снега.